Она не раз представляла, как это будет: муж ведет ее на поводке, как корову. Площадь, толпа улюлюкающих людей. Выкрики: "Три фунта!", "Десять фунтов", "За такую и пять пенсов жалко заплатить!".

Но все страдания перекрывало лицо любимого Ричарда. Он непременно купит ее, и начнется новая жизнь!

Разговор с мужем был очень тяжелым. Он давно знал, что она не любит его, знал, что уроки с Ричардом завершились пламенным чувством, преодолеть которое невозможно..

На ее лебединую мольбу: "Продай меня!", он, усмехнувшись, ответил:

-Дорогая, твой Ричард - бедный студент, есть ли у него деньги, чтобы заплатить за тебя?

Первые случаи продажи жен мужьями фиксировались в Англии еще в начале XIV века, однако, эта странная практика существовала вплоть до начала XX столетия. Это было связано с действующим на Туманном Альбионе крайне суровым законодательством в сфере разводов. Закон о том, что муж и жена могут развестись только путем обращения в парламент, был принят в 1690 году и действовал более 150 лет.

Процесс расторжения брака был невероятно изнурительным, длительным и дорогим. В 1857 году был принят "Бракоразводный акт", предусматривавший создание судов для развода. Этот закон упростил процедуру, сделал ее значительно дешевле, однако, для бедняков, - а в Викторианской Англии беднотой являлась большая часть городского и почти все сельское население, - развод все равно оставался делом финансово неподъемным.

Но что оставалось делать супругам, которые не могли больше жить вместе? Существовала так называемая практика "частного разделения" - муж и жена заключали в присутствии нотариуса специальный акт, в котором было подробно описано, как супругам надлежит пользоваться совместным имуществом, жильем, как воспитывать детей и т.д.

Нотариусу приходилось "отстегнуть" определенную сумму, поэтому многие бедняки предпочитали иной выход, а именно, побег из семьи. Бежать в большинстве случаев приходилось женщинам, а мужья после этого создавали новую семью с другой "дамой".

Последним вариантом была продажа жены. Это ухищрение было незаконным, но, тем не менее, достаточно широко распространенным. В XIX столетии, с ростом популярности печатной прессы, продавать жен стали все чаще и чаще.

На последних страницах английских газет вполне можно было встретить объявление о готовящейся продаже жены. Супруг сообщал место и дату "сделки", а также кратко описывал достоинства своей благоверной.

Сделка совершалась максимально просто и эффективно, и напоминала продажу ослика или козы. Мужчина набрасывал на женщину специальную веревку-поводок и вел ее на рынок или в какое-то заранее обозначенное место. Чаще всего веревка крепилась под грудью, хотя были случаи, когда муж приводил супругу за шею, как собачку.

Встав в сторонке, мужчина ждал покупателя. Чаще всего это был "кавалер" женщины, с которым существовал сговор о покупке. Однако, предложить свою цену могли и другие участники "аукциона", и здесь уже продажа зависела от женщины.

В основном практика была распространена среди бедных слоев общества, хотя и знатные, но небогатые, англичане, также порою к ней прибегали.

Несмотря на возмущение со стороны общества, продажа жен продолжалась, и унижения для женщины в этом многие не видели. Дело в том, что нередко жены сами требовали от опостылевших мужей продать их. Другого выхода из неудачного брака женщина просто не видела.

Так, в 1830 году женщина по имени Мэтти была выставлена на продажу на рынке в Уэнлоке за 2 шиллинга 6 пенсов. Ее супруг в последний момент передумал продавать благоверную: то ли смутился собравшейся толпы, то ли нашел внутри себя какие-то чувства к женщине. Однако, "объект" продажи это категорически не устраивало:

По большому счету, сделка представляла собой акт публичного оповещения о разводе. На продаже присутствовало много зевак, которые не отказывали себе в удовольствии насмехаться над неудачливой семейной парой.

Известен случай 1815 года, когда некий Джон Осборн продал свою жену и ребенка напротив угольной баржи на Эрл-стрит. Сумма сделки составила один фунт, покупателем выступил Уильям Сёржант, уже находившийся с женщиной в отношениях.

В июле того же года на рынке Смитфилд наблюдали продажу богатой дамы. Очаровательную красавицу муж уступил за 50 гиней и за чистопородную лошадь - огромная цена по тем временам. Как писали в прессе сразу после продажи:

«Дама с её новым господином и повелителем взобрались в красивый кабриолет, который ждал их заранее, и уехали».

В некоторых случаях продажа носила характер "общественного аукциона", без предварительной договоренности с покупателем. Так, в 1824 году в Манчестере муж выставил на торги свою супругу за пять шиллингов. Покупателем стал какой-то оборванец из Уайтчепела, внешний вид которого недвусмысленно говорил о том, что деньги свои он добыл на темной улочке. Жена наотрез отказалась от сделки, и супруг был вынужден начать новые торги, снизив цену до 3 шиллингов и кварты эля. На этот раз покупатель полностью устроил женщину.

Бывали и трагические истории. Так, в марте 1766 года плотник из Сауфуорка напился в пивной до "припадка супружеского безразличия" и прямо на месте продал жену. Протрезвев, бедолага узнал, что натворил и умолял супругу вернуться. Та отказалась, и плотник повесился.

Женщины не только часто выступали в роли инициаторов сделки, но и давали "покупателям" свои собственные деньги. Стал известен случай, произошедший в 1822 году в Плимуте. Дама буквально умоляла супруга продать ее. Тот поначалу не соглашался, но, когда женщина пригрозила свести счеты с жизнью, смирился с судьбой. У покупателя - молодого, бедного студента - в кармане не было ни гроша. Конечно, можно было назначить цену в три пенса, но это могло вызвать насмешки над "трехпенсовой" дамой. В результате мужу пришлось выделить студенту деньги на приобретение собственной супруги.

Иностранцев обычай продажи жены на Туманном Альбионе поражал до глубины души. В мире Англия считалась передовой страной, носителем прогресса, а здесь - такое позорище. Поразительно, но обычай сохранялся в то же самое время, когда в Лондоне запустили метро, когда Чарльз Дарвин опубликовал теорию эволюции, когда были созданы фотография и телефон.

В 1898 году, за два года до наступления "просвещенного" XX столетия, в английском Яптоне покупатель приобрел молодую женщину за 7 шиллингов 6 пенсов и одну кварту пива.

Английская народная "традиция" вызывала заграницей едкие насмешки. Во Франции необычайно популярной стала карикатура на собирательный образ типичного англичанина Джона Буля, приведшего свою жену на рынок крупного рогатого скота и продающего ее, как корову.

Что интересно, в Шотландии и в Уэльсе случаи продажи жен практически не фиксировались. Единственный случай в Шотландии произошел в 1828 году и закончился массовой дракой:

К концу XIX века нетерпимость к практике продажи жен выросла до предела, а в Англии наконец-то были приняты адекватные законы о расторжении брака. Один из последних случаев продажи был зафиксирован в 1913 году в Лидсе: муж продал свою супругу товарищу за фунт стерлингов. В то же самое время на улицах Лондона полиция жестко крутила суфражисток, выступающих за то, чтобы женщинам было предоставлено избирательное право.

Это право было получено лишь в 1928 году, на 11 лет позже, чем в России.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

Доброе утро, Пикабу! Это @Woolfen, обычно я пишу про крутую Италию - римскую, но в истории не столь крутой постримской Италии тоже есть много чего интересного. Например заговоры! На сентябрьской сходке Cat.Cat я читал лекцию про любимый мной сюжет - заговор Боргезе. Однако из-за ограниченности по времени в выступление не попали многие кулстори не связанные напрямую с этой историей. И когда я решил написать текстовую версию лекции, то само собой хотел впихнуть туда все в неё не попавшее. Этого "не попавшего" набралось еще на 2 такие лекции. Так что вместо лонга будет серия из 4, где мы поковыряем палкой много грязного белья послевоенной Италии. Во второй части мы погрузимся в неспокойные 60-е.

Первая часть

Красная угроза

К концу 1950-х модель однопартийного правительства христианских демократов, опирающегося в парламенте на ситуативные союзы с другими партиями, начала все сильнее буксовать. Экономический рост замедлялся, вопрос роста зарплат все чаще выходил на первый план, и за счет этого росла популярность левых партий. Руководство христдемов понимало, что время чисто центристских коалиций ушло: центристские партии не давали достаточно голосов, добирать которые приходилось либо умеренными левыми (соцдемами), либо умеренными правыми (либералами). Однако такая широкая коалиция становилась довольно громоздкой, и соблюсти интересы всех участников становилось крайне сложно.

Вопрос смещения фокуса на один из флангов - вправо или влево - стал одним из важнейших внутренних споров партии христианских демократов в конце 1950х. Однако консенсуса к 1960 году достичь не удалось, и потому совершенно неожиданно ведущим в этом процессе стал премьер министр от этой партии Фернандо Тамброни. Его восхождение на этот пост было в значительной степени случайным, вызванным сначала развалом широкой коалиции из-за разногласий внутри христдемов, а потом умеренно-правой коалиции из-за несогласия либеральной партии с политикой правительства. Судя по всему, от Тамброни, возглавлявшего одну из левых фракций партии, ожидали формирования коалиции с социал-демократами. Однако совершенно внезапно он обратил свой взор вправо.

Тамброни сформировал правительство меньшинства чисто из христианских демократов, а во время голосования в парламенте по вотуму доверия, внезапно, его поддержали правые из MSI. Это вызвало раскол внутри его собственной партии и попытку развалить еще не начавшее работать правительство изнутри, однако президент Гронки настоял на формировании кабинета. Как и зачем вообще Тамброни провернул такой кульбит, неясно. Возможно свою роль сыграло, что до 1943 года он был фашистом и ополченцем «чернорубашечником» (военизированное крыло фашистской партии). Однако он этим был отнюдь не уникален, так как лишь у немногих политиков его калибра биография была чиста от сотрудничества с фашистами. Но после войны Тамброни стал левоцентристом, хотя связи с правыми, вероятно, сохранились и были пущены в ход в 1960 году. Почему - вопрос открытый.

Тамброни играл крайне рискованно, так как внутри христианско-демократической партии его неформальный союз с правыми вызвал серьезное недовольство у слишком многих. Любая ошибка была способна похоронить его кабинет. А ошибку он допустил очень серьезную - пошел на поводу у своих союзников из MSI и разрешил тем провести съезд в Генуе.

Сегодня скорее всего не всякий итальянец сможет объяснить почему идея провести в Генуе съезд неофашистской партии, буквально отстаивающей, что Муссолини did nothing wrong (не делал ничего неправильно), - это крайне дерьмовая идея. А тогда новость об этом имела эффект разорвавшейся ядерной бомбы. Потому что Генуя была единственным городом северной Италии, который самостоятельно освободил себя от фашистов. В центре города в честь этих событий стоит памятник павшим партизанам. И буквально напротив этого памятника в бывшем театре «Санта-Маргарита» MSI и решили провести свой съезд. Да еще и при участии Эмануэле Базиле – бывшего префекта города во времена республики Сало, ответственного за подавление рабочих беспорядков и депортации людей в трудовые лагеря в Германию. С точки зрения MSI все это действо должно было показать всем возрождение правого дела в Италии и стать громкой пощечиной левым. Однако вместо триумфа они сами получили такую оплеуху, от которой еще долго оправлялись.

Сначала Геную, а вскоре и другие города страны охватили многотысячные митинги против MSI. Впервые с конца войны коммунисты, социалисты, социал-демократы, а также профсоюзы отбросили разногласия и выступили единым фронтом.

Понимая, что ситуация выходит из под контроля, Тамброни приказал полиции и карабинерам (изначально внутренние войска) подавить беспорядки. Однако, внезапно, это решение встретило саботаж со стороны карабинеров. Не из-за сочувствия делу протестующих, его как раз не было, а из-за типичной для Италии ситуации - в ходе недавней реформы полномочия карабинеров значительно урезали в пользу полиции, сделав их «сельской полицией». И теперь они мстили за это, проявляя абсолютную пассивность, пока их коллеги из полиции все сильнее увязали в схватках с протестующими.

Тамброни оказался в ситуации, когда любой шаг будет плох - он не мог отступить и показать слабость перед уличными протестами, но и подавить их тоже не выходило. Добил его правительство и его личную политическую карьеру демарш руководства партии христианских демократов, опубликовавшего заявление, что отказываются поддерживать Тамброни и его действия. Последовавшая отставка правительства и отмена съезда MSI привели к окончанию протестов. Казалось, что ситуация нормализуется, однако именно это событие запустило множество процессов, которые приведут страну к «свинцовым годам» - периоду политического террора, заговоров и перманентной нестабильности.

Для партии христианских демократов вся эта история показала две вещи - силу левых и слабость правых, поворот в сторону которых не имел никаких преимуществ, но мог спровоцировать серьезные беспорядки. Поэтому фракционная борьба за будущий курс партии фактически завершится и в следующие 3 года будет постепенно сформирована левоцентристкая коалиция с социал-демократами и социалистами. Этот левый поворот даже найдет поддержку у администрации Кеннеди, отказавшейся от ранее практиковавшегося Вашингтоном подхода, что все левые - это однозначно плохо. Поэтому с точки зрения христдемов все сложилось хорошо.

А вот в лагере правых настроения были мрачные. Стало совершенно очевидно разительное неравенство сил левых и правых - первые могли вывести на митинги сотни тысяч по всей стране, вторые - лишь десятки тысяч. При этом события 1960 года явно всем показали слабость MSI - насколько решительно руководство партии было до протестов, настолько же нерешительно в их ходе, когда, по мнению радикально настроенных правых, следовало плечом к плечу с полицией подавлять бунт левых. Однако руководство партии, даже понимая невозможность парламентским путем значительно увеличить влияние, отказывалось идти на поводу у радикалов. Это вызвало раскол в MSI с полным отмежеванием от него «Нового порядка» и выделением других ультраправых групп, выбравших путь уличного насилия, например, «Национального авангарда».

Еще более мрачные впечатления были у силовиков и особенно в армии. Еще с середины 1950х в военных кругах НАТО шло осмысление поражений регулярных армий от левых партизан в французском Вьетнаме и Китае. А также повсеместного роста активности левых партизан по всему миру. Пока в штабах чертили стрелочки линий атаки будущей ядерной войны, армии запада были совершенно не готовы вести войну иного типа с партизанами. Эту фрустрацию от столкновения с конфликтом совершенно нового характера хорошо описал Жан Лартеги в романе «Центурионы» (перевод романа можно прочитать тут).

На многочисленных конференциях и в специальной литературе шло бурное обсуждение этого явления, получившего название «революционная война» или «партизанская война», хотя сегодня такой конфликт назвали бы войной гибридной.

Суть этой теории заключалась в приписывании коммунизму органической враждебности всем некоммунистическим политическим режимам, и организации его сторонниками перманентной войны с целью их свержения. В этой оптике Третья мировая уже шла и все государства, где существовали компартии, были уже в состоянии войны. Любое действие коммунистов, неважно какое, трактовалось, как часть гранд-стратегии по захвату власти. Даже абсолютно легальные действия в правовом поле вызывали подозрения наличия двойного дна, особенно успехи на выборах. Проще говоря - с точки зрения сторонников теории «революционной войны», пока существовали коммунисты - мир был невозможен в принципе.

Решением этой проблемы, по мнению авторов, могло стать полное переориентирование государств на борьбу с коммунизмом. Создание парамилитарных общественных структур для борьбы с левыми, жесткие ограничения и запреты компартий, агрессивная антикоммунистическая пропаганда. В общем все то, на что были совершенно не готовы открыто идти западные политики, опасающиеся гражданской войны.

С точки зрения итальянских военных события 1960 года показали серьезный рост силы левых и слабость христианских демократов. Они не поддержали верные действия Тамброни и пошли на попятную под давлением толпы, выведенной, по их мнению, на улицу исключительно коммунистами. А дальнейший левый поворот лишь усугубил видимость прогиба под «красных». Вместо решительных действий политики выбрали договорнячок, и военные были этим крайне недовольны. Тем более, что источники по теории «революционной войны» были открытыми и политиков ставили в известность.

В 1962 военная разведка SIFAR (в будущем станет SID) подготовила доклад, подписанный высшим армейским руководством, с требованием к политикам активизировать борьбу с коммунизмом. В нем утверждалось, что страна находится на грани захвата власти коммунистами и требуется срочно создать систему противодействия этому.

Полет фантазии военных был воистину космических масштабов. Под соусом усиления психологической войны против коммунизма в Италии они предлагали полное конституционное переустройство государства с фактической передачей власти военному агентству по контрпропаганде. Параллельно гражданским структурам власти было предложено создать военный аппарат, который контролировал бы деятельность чиновников и вел идеологическую работу. Само агентство должно было иметь решающий голос при избрании кабинета министров, а его руководство состоять из военных и одобренных ими людей. Министры правительства были бы обязаны принимать участие в его заседаниях и исполнять их решения. При этом еще одна отдельная военная структура должна была отвечать за исключительное снабжение правительства сведениями, обеспечивая армии полный контроль за информацией в рамках госструктур.

Естественно, что политики, увидев, что лезет из Генштаба, покивали, согласились подумать и утопили все это дело как можно глубже в пучине бюрократической рутины. Когда год спустя, военные выдали более мягкий доклад, его судьба была такой же. Никто из политиков, а также полиция, исключенная из цепи принятия решений в проекте армии, не желали радикального усиления военных.

Понимая это, армейское руководство пыталось действовать в других направлениях, но и там натыкалось на глухое сопротивление гражданских. Попытку создания парамилитарных структур на случай гражданских волнений зарезали на корню, так как «у нас уже есть армия». Серьезнейшее сопротивление вызвало и желание военных отказаться от нейтрального характера армии, сделав её антикоммунистической по своему духу. Тут политики опасались, что взвалив на себя миссию борьбы с коммунизмом, армия может начать претендовать на роль схожую с таковой в Турции: будет свергать неугодные правительства, а то и установит военную диктатуру. Поэтому и эту идею тоже утопили.

Единственным, чего удалось добиться военным по результатам событий 1960 года стало создание XI механизированной бригады карабинеров (они находились в оперативном подчинении армии, имея при этом широкую автономию), в состав которой вошли 130 средних танков М-47 с 90-мм пушками, специально предназначенных для подавления беспорядков.

Всегда может быть хуже

Такая активность военных при этом была отнюдь не на ровном месте, потому что ситуация в стране действительно накалялась и, помня что происходило в 1920е, легко было преувеличить угрозу. Формирование лево-центристской коалиции отнюдь не сняло социальное напряжение. Замедление экономики при сдерживании роста зарплат вдохнуло вторую жизнь в профсоюзы. «Брандмауэр», выстроенный вокруг компартии, начал давать сбои из-за частичной либерализации ее политики и практик, налаживания все более тесных связей с профсоюзами. Год от года митинги и забастовки становились все чаще, а компартия продолжала увеличивать популярность.

В ответ на акции левых ультраправые начали разворачивать кампанию насилия: драки с активистами, а также персонального террора. Частично в ответ на это, а частично совершенно независимо, росло и насилие со стороны левых и особенно ультралевых, не подотченых компартии. Причем немалую роль во всем этом карнавале насилия играли действия силовиков и армии, ведших невидимую борьбу с коммунистами.

Хотя правительство и не дало армии провести радикальные реформы, тем не менее у нее был инструмент, который позволял влиять на ситуацию в стране: тайная секретная служба, которая проходила в документах под названием «noto servizio», что буквально переводится «ранее упомянутая служба». Она была создана в 1943 году для борьбы с влиянием коммунистов и возглавлялась бывшим польским офицером армии Андерса Соломоном Хотимским. Её ключевыми задачами было обнаружение внутри Италии опасных коммунистических агентов и устранение их влияния. Кроме того, перед организацией стояла цель пресечения сотрудничества социалистов и коммунистов. Известно о нескольких нападениях агентов службы на левых, однако её деятельность плохо изучена из-за значительной секретности.

«Noto servizio» будет действовать как минимум до середины 1970х. Финансировалась она целиком из бюджета армии. Чтобы скрыть транши на зарплаты - все платежи проходили, как пенсии ветеранам. Зарплаты были очень хорошие. Минимальная 1 500 000 лир в год в 1960е при средней в стране на уровне 600 000 в год. Прочие статьи расходов также списывались с текущих балансов армии.

Кстати распустить службу неоднократно предлагали из-за высоких затрат на неё. Однако мешало то, что исчезновение крупных статей расходов 146% привлекло бы нежелательное внимание проверяющих. А вот их наличие - нет. Логика совершенно бюрократичная и присущая любому политическому режиму.

Штаб-квартира организации была в Милане, но представительства были во всех крупных городах, у нее были собственные склады с оружием и конспиративные квартиры, а счет агентов шел на сотни.

«Noto servizio» имела связи с «Новым порядком», как считается, используя ультраправых для достижения своих целей. В то же время «Новый порядок» имел связи и напрямую в высших эшелонах армии, а также в полиции. Все они не были союзниками или даже соратниками - скорее попутчиками. На деятельность ультраправых, обычно закрывали глаза, например, не замечая их участие в контрабанде оружия, но иногда давали по рукам, когда те зарывались.

При этом поворотной точкой в этом сотрудничестве стала конференция 1965 года в отеле «Парко деи Принчипи» в Риме.

Она была организована гражданскими исследовательскими институтами, тесно связанными с армией и разведкой. Темой её была «революционная война» и методы противодействия ей. Однако сегодня чаще всего пишут, что на ней была разработана «стратегия напряженности». Заключалась она в постоянном создании напряжения в обществе вокруг деятельности коммунистов. Для этого предполагалось развернуть агрессивную пропаганду, обвиняющую их в реальных и мнимых бедах, провоцирование агрессии со стороны коммунистов, диверсии и операции под ложным флагом.

Хотя сам термин «стратегия напряженности» был придуман журналистами в конце 1960х и подхвачен уже после этого, а армия и силовые структуры отрицали ее существование, все же свидетельства говорят скорее об обратном. Действительно, «стратегия напряженности» не была зафиксирована ни в одном доктринальном документе, но ее элементы в них присутствуют. Да и сама конференция в Риме вызвала заметное оживление у военных, разославших меморандум с ее итогам всем силовым структурам. А большинство ее участников позднее будут замешаны в актах террора, заговорах, и на судебных процессах будут фактически признавать существование «стратегии». Поэтому историки если в чем и сомневаются, то в том, что «стратегия напряженности» была разработана в 1965, а не раньше.

Будучи идейной основой для террора против левых, «стратегия напряженности» подталкивала ультраправых к все более активным действиям. А ответная реакция левых на них подтверждала для военных и силовиков насущность угрозы и необходимости усиления борьбы с ней. Такой вот win-win с нотками безумия, так как дестабилизация государства ради стабилизации была чертовски рискованной идеей, сродни борьбе с крысами на складе методом его поджога.

Звездный час «стратегии напряженности» наступил в 1968 году. Тогда в соседней Франции разгорелись студенческие манифестации, быстро подхваченные профсоюзами и переросшие в общенациональные забастовки и уличные беспорядки. Требования перемен отлично ложились на разочарование итальянцев от незначительности успехов левоцентристских правительств и довольно активное проникновение в университетскую среду профессуры крайне левых взглядов, что послужило резкому росту числа ультралевых. Не рвануть в такой ситуации не могло и вскоре протесты и забастовки полыхнули по всей Италии.

Причем, если во Франции правительству удалось погасить волнения через переговоры с профсоюзами, то в Италии этот вариант не сработал из-за разрозненности, как профсоюзного, так и студенческого движения. Буквально были десятки центров силы, каждый из которых гнул свою линию и было решительно непонятно как со всеми ними договориться. Это был явный момент слабости итальянского правительства. И именно в это время в стране начали происходить массовые теракты.

Взрывы к тому моменту не были чем-то совсем необычным, но в формате индивидуального террора или взрыва объектов инфраструктуры, например, одна из групп правых будет взрывать ЛЭП. Но 12 декабря 1969 года в Милане в банке на Площади Фонтанов прогремел взрыв, ознаменовавший старт самого кровавого периода в послевоенной истории страны. За следующие несколько лет произойдёт множество взрывов или их попыток в общественных местах. Особенно террористам понравятся поезда и вокзалы. Десятки жертв в каждом из них могут не впечатлить нас, но для тогдашней Италии это стало шоком.

C 1969 по 1984 года произошло 7 крупных террористических актов, организованных ультраправыми, а всего насчитывают 140 случаев. Почти за всеми ними стояли ультраправые, стремившиеся обвинить во всем коммунистов. Несколько особняком стоит взрыв гражданского самолета в 1980 году. За него единственный раз за все время ответственность сразу же взял один из представителей ультраправых, однако вскоре выяснится, что это был не тот человек и вообще он соврал. Из-за этого появилась конспирологическая версия, что взрыв был не внутри, а снаружи - самолет сбил истребитель. И все это было операцией итальянской разведки по срыву покушения французов при поддержке НАТО на Каддафи. Итальянцы не хотели сливать его, потому подставили под удар гражданский борт, а чтобы скрыть от населения подставу инсценировали признание в этом ультраправых. Версия мягко говоря попахивает, но с другой стороны до этого итальянцы уже сорвали одну попытку свергнуть Каддафи. А кроме того в 2008 году Франция подтвердила, что это её истребитель случайно сбил самолет, а в 2023 году бывший премьер-министр Италии Джулиано Амато заявил, что французы это сделали не случайно и теория заговора правдива.

Почти все эти взрывы были направлены против обычных жителей. В их организации сразу же обвиняли левых, но потом через несколько месяцев или лет почему-то стабильно раз за разом выходили на ультраправых. Однако это происходило всегда запоздало, когда хайп прошёл, а страх перед левым террором остался. Добавьте сюда еще теракты, организованные Организацией Освобождения Палестины, убийства мафией, да и просто политические убийства неясного генезиса, и получите крайне нервозную обстановку. Которую еще и подогревали внешние силы, например, греческий режим «черных полковников».

В 1968-1969 году в Европе как раз развернулись разговоры о том, что греческая военная хунта ведет себя очень недемократично, репрессивно, и ей не место в Совете Европы и НАТО. Левоцентристские правительства Италии были одними из главных сторонников отмежевания от греческого режима. В ответ «черные полковники» начали сотрудничать с итальянскими ультраправыми, а также оплачивали кампанию в прессе, подчеркивающую импотенцию итальянского правительства в вопросе купирования беспорядков.

Но даже без этого для простых итальянцев ситуация в стране при всей внутренней несхожести до боли напоминала начало 20х. Из-за чего все чаще люди задавались вопросом, не станет ли решением проблем переворот. Тем более, что о попытке такового они узнали в 1967 году из прессы.

Продолжение следует

Если интересуетесь древним Римом, то вот список хороших современных книг по его истории: Что почитать о Риме?

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Также читайте мои тексты первым на других ресурсах:

ВК
Телеграм

20 мая 1916 года на китобойную станцию Стромнесс на Южной Георгии вошли трое оборванных людей. Это были Эрнест Шеклтон и двое его спутников. Полгода назад льды моря Уэдделла раздавили их корабль «Эндьюранс», а на скалистом острове Элефант у Антарктического полуострова теперь ждали помощи ещё 22 человека. Люди добрались до помощи, суда были рядом. Но забрать товарищей удалось только с четвёртой попытки, через три с лишним месяца.

Как Шеклтон вообще добрался до людей

Остров Элефант лежал в стороне от всех путей, и Шеклтон понимал, что искать их там никто не станет. 24 апреля он ушёл за помощью на шестиметровой шлюпке «Джеймс Кэрд» с пятью спутниками. Цель выбрали дальнюю: Южную Георгию, больше чем в 800 милях. Ближние Фолкленды лежали против ветра, а у Южной Георгии были китобойные станции, где наверняка нашлись бы суда.

Шлюпка дошла, но пристала к необитаемой южной стороне острова. Станции были на другой стороне, а вести вокруг острова лодку, с которой при высадке срезали верхние доски бортов, Шеклтон не решился. Шеклтон, капитан Фрэнк Уорсли и Том Крин за 36 часов перешли через горы, которые до них никто не пересекал, и спустились в Стромнесс. На Элефанте за старшего остался заместитель Шеклтона Фрэнк Уайлд.

Попытка первая: стальной корпус

Норвежские китобои помогли сразу. В соседнем Хусвике стояло на зимовке крупное китобойное судно Southern Sky. Его владельцы, английская компания, были недосягаемы, поэтому Шеклтон взял ответственность на себя и застраховал судно у Ллойда. Команду из добровольцев-китобоев собрали за два дня, и 23 мая судно вышло.

На третью ночь море вокруг стало замерзать. Southern Sky хорошо держал волну, но его стальной корпус не выдержал бы ударов льдин. В 70 милях от Элефанта путь перекрыл сплошной лёд. Угля было на десять дней, шесть уже прошли, и Шеклтон повернул к Фолклендам за более подходящим судном. 31 мая он был в Порт-Стэнли.

Попытка вторая: обещанные узлы

На Фолклендах такого судна не нашлось. Британское адмиралтейство ответило, что помочь сможет не раньше октября. Шеклтон счёл, что это слишком поздно, и разослал телеграммы правительствам южноамериканских стран. Ему нужно было деревянное судно, способное входить в разреженный лёд.

Откликнулся Уругвай: правительство снарядило траулер Instituto de Pesca № 1, и 10 июня он пришёл в Порт-Стэнли. На третий день пути показались вершины Элефанта, но в 20 милях от берега стоял плотный лёд. Траулер попробовал войти в него, начал тереться о льдины, и его вывели назад. Остров закрывал туман, так что люди в лагере даже не видели судна.

Решил дело уголь. Траулер должен был давать десять узлов, сжигая шесть тонн в сутки. Но он год не был в доке и на деле шёл шесть узлов, сжигая десять тонн. Когда механик доложил, что угля осталось на три дня, пришлось развернуться.

Попытка третья: шхуна без мотора

Шеклтон перебрался в чилийский Пунта-Аренас. Там британская община во главе с Алланом Макдональдом за три дня собрала 1500 фунтов и зафрахтовала сорокалетнюю дубовую шхуну Emma с вспомогательным мотором. Чилийское правительство дало небольшой пароход «Ельчо», чтобы буксировать её часть пути. В шторм трос лопался раз за разом, трюмы парохода заливало, уголь кончался, и Шеклтон отпустил его назад.

21 июля шхуна подошла ко льду примерно в сотне миль от острова. Она была так легка, что болталась среди льдин, как пробка. За десять минут во льду она повредила носовую снасть, потом отказал мотор. Ночью судно обледенело, тросы стали толщиной в руку. Против встречного южного ветра под одними парусами пройти было невозможно, и 8 августа Emma вернулась в Порт-Стэнли.

Что изменилось в четвёртый раз

Из Англии к середине сентября шло судно «Дискавери», но Шеклтон не стал ждать ещё шесть-семь недель. Он попросил у Чили сам «Ельчо», хотя маленький стальной пароход для льдов совсем не годился, и пообещал не входить в лёд. Правительство согласилось. Командовал пароходом Луис Пардо из чилийского флота, по сообщению ВМС Чили, вызвавшийся добровольно. 25 августа «Ельчо» вышел из Пунта-Аренаса.

Решающим оказалось то, чего не было в прежних рейсах: открытая вода. Южный шторм на время отогнал лёд к северу. 30 августа «Ельчо» в тумане подошёл к острову, и в 11:40 Уорсли разглядел почти засыпанный снегом лагерь. Уайлд поджёг на холме облитую горючим одежду. Шеклтон с носа шлюпки крикнул: «Все целы?» — и услышал, что целы все.

Меньше чем через час все 22 человека были на борту. Уайлд, по рассказам участников, почти все эти месяцы каждое утро сворачивал спальный мешок со словами, что Босс может прийти сегодня. В лагере, по записям участников, оставалось мяса тюленей и пингвинов на два дня. Шеклтон считал, что «Ельчо» успел в последний момент: двумя днями раньше он не пробился бы к острову, а через несколько часов лёд мог закрыть подход снова.

Три неудачи объясняются одним и тем же набором условий. Стальное судно не могло войти в лёд, траулер не дотягивал по углю, шхуна потеряла мотор. Четвёртое судно тоже не годилось для льдов. Оно дошло, потому что Шеклтон не стал ждать сентября, вышел, как только начала налаживаться погода, и застал у острова открытую воду.

Источники

• Эрнест Шеклтон. South: The Story of Shackleton’s Last Expedition, 1914–1917 (Project Gutenberg)

• South Georgia Heritage Trust: переход через Южную Георгию в мае 1916 года

• Armada de Chile: 100 лет спасательному рейсу пилото Пардо

Если вам интересны такие материалы, загляните в мой Дзен. Буду признателен за подписку.